Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Татьяна, милая Татьяна, с тобой теперь я слезы лью

26.01.2011

Роман «Евгений Онегин», мне кажется, занимает центральное место в творчестве Пушкина. Это не только самое крупное по размерам произведение, но и самое широкое по охвату тем, характеров, картин, мест. Оно оказало огромное влияние на становление русского реализма. Писатель работал над ним более восьми лет. За широту изображения русской жизни, за глубину типических образов и богатство мыслей В.Г.Белинский назвал его «энциклопедией русской жизни». По нему, действительно, можно судить об эпохе, изучать жизнь России в 10 – 20 годах 19 века. Хотя это время подъема национального самосознания, начало организованного революционного движения, абсолютное большинство дворянства не было затронуто этими процессами. Только по мятущейся натуре Онегина, его неудовлетворенности жизнью можно увидеть в романе эти явления (я не говорю о 10 главе).


Есть очень красивая древнегреческая легенда. Один скульптор изваял из камня прекрасную девушку. Она выглядела настолько живой, что, казалось, вот – вот заговорит. Но скульптура молчала. А творец ее заболел. Он занемог от любви к своему чудесному созданию. Ведь в ней он выразил свое сокровенное представление о прекрасной женщине, в нее вложил всю душу. И он терзался от того, что никогда не станет мраморная девушка живой. И настолько сильна была эта странная любовь, что боги сжались над ним и оживили скульптуру.


Очевидно, в искусстве, возможно, такое чудо, когда художник всерьез увлекается своим собственным творением. Возможно, так случилось и с Пушкиным. Работая над романом «Евгений Онегин», он вдруг почувствовал, какая чудесная девушка оживает под его пером. И на многих страницах невольно признается: «Я так люблю Татьяну милую мою», «Татьяна, милая Татьяна, с тобой теперь я слезы лью…».


Недавно я случайно прочитал дневники некоторых декабристов. И первое, что меня удивило, почти полное сходство мыслей и мнений этих революционеров с высказываниями из «Горя от ума». Сначала это показалось поразительным, но потом, вдумавшись, я понял, что тут вовсе не чудесное совпадение, а совершенно естественное явление. Разве одни декабристы были передовыми людьми, выражали новые взгляды? Вовсе нет! Разве сам Александр Сергеевич Грибоедов не был образованнейшим и передовым человеком? Конечно! И, значит, причину такого совпадения надо искать в состоянии тогдашнего общества, его недостатках, а также в характере самого писателя, вложившего в уста героев свое отношение к существующему строю, непорядкам, высшему обществу, погрязшему в сплетнях, рутине, сомнительных удовольствиях…


Герцен говорит о Чацком, что «он идет прямой дорогой на каторгу». И это, действительно, так. Ведь он выделялся из общего уровня, шел в ногу с будущими бунтарями – декабристами, подрывая благополучие дворянства. А реакционное фамусовское общество не прощало ему своих обид. Оно постоянно вело скрытую войну с Чацким и ему подобными, нанося им удар за ударом. Против Александра Андреевича в комедии выбран самый подлый способ мести: его объявили сумасшедшим. Это не преувеличение Грибоедова. Разве не объявили позже автора «Философических писем» Чаадаева умалишенным?..


Как бы поступил Чацкий 14 декабря и после, мы не знаем. Можно лишь согласиться с Герценом, что, если бы он «уцелел после 14 декабря, то, наверное, не сделался бы тоскующим и гордо презирающим лицом… Чацкий, если бы пережил первое поколение, шедшее за 14 декабря в страхе и трепете, через них протянул бы горячую руку нам»…


И пусть прошли многие десятилетия, и изменилась жизнь, образ Чацкого, смелого борца с рутиной, отсталостью и несвободой, любят, помнят; он живет в нашем народе, помогает выбрать правильный путь в жизни.


Поэт дал нам яркие картины столичного и провинциального дворянства. Уже с первых строк мы чувствуем пышность и пустоту, «блеск и нищету» петербургского дворянства. Вот отец Онегина, который «давал три бала ежегодно и промотался, наконец». Вот и сам Онегин, который «легко мазурку танцевал и кланялся непринужденно», и «свет решил, что он умен и очень мил». Дни его проходят весело, «три дома на вечер зовут». Он легко вписывался в высшее общество, где присутствуют «необходимые глупцы», «моды образцы», «с виду злые дамы», «неулыбающиеся» девицы. Балы, обеды, детские праздники и прочее  -  вот основное время провождение. Жизнь «однообразна и пестра», и «завтра то же, что вчера».


Московское дворянство тяжеловеснее. Хотя и здесь:


Шум, хохот, беготня, поклоны,


Галоп, мазурка, вальс…


Неудивительно, что Татьяне «душно здесь». Московские знакомые Лариных наперебой говорят о том, как выросла Таня. Сами они, однако, не меняются. Пушкин с убийственной сатирой говорит:


Но в них не видно перемены;


В них все на старый образец…


И дальше начинает перечислять их «неизменные» качества так, что читатель невольно чувствует содроганье перед такой поразительной пустотой, да еще с «прикрасой легкой клеветы». Правда, «они клевещут даже скучно». Несколько строф, и навеки запечатлены и эпоха, по словам Л.Толстого, самые выгодные условия жизни, но который истратил их на балы, праздники, дуэли.


Поместное дворянство всегда считалось главной опорой трона. Посмотрим, как рисует его Александр Сергеевич. Перед нами проходит галерея образов и типов. Как ни убога жизнь помещиков по сравнению с человеческим идеалом, все же, на мой взгляд, они симпатичнее, чем столичная знать. Уже только потому, что большинство из них занимаются хозяйством, а значит, имеют дело в руках. Ведь у высшего света дела – то никакого нет. То, что барин живет рядом, следит за благосостоянием крестьян, тоже немало. Вспомним «Забытую деревню» Некрасова.


Эти люди живут в ладу с природой, ведут здоровый образ жизни, не превращая утро в полночь. И, может быть, поэтому здесь и рождаются такие поэтические натуры, как Ленский и Татьяна.


Но все – таки, какая поразительная убогость! Смотря глазами образованного человека, Онегина, мы видим портреты сельских прожигателей жизни. Вот дядя Онегина, который «лет сорок с ключницей бранился, в окно смотрел и мух давил». Вот помещики, которые только и говорят о хозяйстве, псарне, вине и своей родне. Низкая культура, отсутствие высоких духовных интересов, подражание иностранному, боязнь нового и какая – то душевная лень  -  вот характерные черты многих из них. Их образование имеет как бы очень внешний налет. Так, мать Тани умела «русский Н, как N французский», произносить в нос, знала иностранных авторов не потому, что их прочла, а потому, что московская кузина твердила часто ей о них. Подражание иностранному у многих проявляется даже в смешных мелочах.


Зато уж спеси помещикам не занимать. И крестьян они за людей не считают. В них много жестокости, причем часто неосознанной. Это то, что поэт назвал «барство дикое». Так, мать Лариной сама «служанок била осердясь».


Все они боятся нового, что может ограничить их власть.


Это особенно видно по их отношению к Онегину, когда


Ярем он барщины старинной


Оброком легким заменил…


Соседи – помещики увидели в этом «страшный вред», а его ославили, как «опаснейшего чудака». С другой стороны, в этих людях видно и то, что не может не нравиться: простота, хлебосольство, сохранение старых русских традиций. И столичное, и поместное дворянство видится в остросатирическом плане. При всем различии их объединяют паразитизм, убогость внутреннего мира, пренебрежение интересами других людей, пустое провождение времени, сплетничество и прочее.


Пушкин открыто смеется или иронизирует над этим обществом, хотя порой с грустью говорит о сельской простоте или с умилением вспоминает свои забавы. Будучи сам человеком дела, он не может и не хочет принять пустоту светской жизни, хотя, конечно, и не чурается ее.


Быть можно дельным человеком


И думать о красе ногтей,


говорит он. Но ведь прежде дельным!


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"